Исповедь матери
Людмила Иванова
Когда-то, много лет назад, я прочла библейские заповеди. Они поразили меня своей нравственной красотой и простотой подхода к решению общечеловеческих проблем. Все, кроме одной.
«Возлюби ближнего своего, как самого себя». Звучит не менее привлекательно, чем остальные заповеди, но как ее выполнять? Вот садится рядом со мной в метро бомж: я, конечно же, понимаю, что он – такой же человек, как и я, что ему хочется погреться, выспаться в относительно безопасном месте… Но как его возлюбить? Я не могу.
Тогда, в далекой юности, я была уверена, что люблю своих родителей, других родственников, друзей. Позднее, когда родилась долгожданная дочь, у меня не было никаких сомнений в том, что я ее очень люблю. Я восхищалась ею, благодарила судьбу за такой подарок.
…Сейчас мне 56, дочери – 33. Мы с ней – близкие люди, с удовольствием и взаимной пользой общаемся друг с другом. И несмотря на это, не так давно у меня возник вопрос: а люблю ли я свою дочь? Вопрос прозвучал, а прежнего уверенного ответа на него почему-то не было.
Прошло несколько месяцев, и я забыла этот вопрос. Я снова вернулась к нему этой зимой, когда мы с дочерью решили вместе провести новогодние каникулы. Поехать в Турку, маленький поселок на берегу Байкала, в обычный деревенский дом с печкой. До этого мы уже несколько лет жили в разных городах, и вот теперь, когда у нас, совсем как раньше, началась общая жизнь, в которой постоянно проявлялась наша зависимость друг от друга (у нас был один комплект ключей, и нам надо было постоянно договариваться о том, кто и когда уходит и возвращается, кто в следующий раз топит печь и кто расчищает от постоянно идущего снега дорожки), я снова услышала тот же вопрос: а люблю ли я свою дочь?
Первый ответ был: да, конечно же, люблю. Она – не просто очень дорогой для меня человек, которому я всегда готова помочь, а человек, для которого я стараюсь делать именно то, что ему нужно, что для него важно. Но на этом вопросы не закончились. Да, хорошо, пусть все так и есть, но как именно я делаю это самое важное? Так, как надо моей, столь мною любимой дочери, или так, как проще и удобнее мне?
И вспомнилась такая прежде непонятная заповедь: «Возлюби ближнего своего, как самого себя». Ничего удивительного, что я не могу полюбить бомжа, если я и дочь-то свою полюбить толком не могу.
Понятно, что библейские заповеди – не инструкция для пользователя утюгом или сборщика мебели, – они лишь задают ориентир, а путь у каждого свой. Надеюсь, что я, наконец, нащупала свой путь к любви – сделать все, чтобы по-настоящему полюбить самых близких людей. Если это получится, то постараться полюбить других: не бомжей, а тех, кто ко мне ближе, и так далее.
…Когда я вернулась в Москву, моя знакомая, которая провела в доме в Турке довольно много времени, спросила: «А ты почувствовала, что это – дом, где ты любима и любишь сама?» Так вот в чем дело…
Статьи
